Порядочная женщина  - Тереза Энн Фаулер

Холодным днем незадолго до Рождества Оливер удивил Альву, появившись на веранде Мраморного дома, где она стояла, подставив лицо солнцу.

Последний раз он писал ей из Цинциннати, где вместе с Брайаном участвовал в заседаниях, а также «посетил слона Гарольда» – когда ввиду прегрешений Уильяма партнерство «Грей Крэг» прекратило существование, Оливер передал большинство животных в зоопарк Цинциннати.

Конечно, Альве хотелось, чтобы он остался с ней после свадьбы, но и злиться на него из-за отъезда она не могла. Альва им даже гордилась – ведь он с легкостью мог поступить как большинство подобных ему мужчин – использовать все свои средства для собственного развлечения (как, например, Уильям К. Вандербильт). Мог завести себе молоденькую жену. Почему Оливер до сих пор не женился? Предположения у Альвы были разные – возможно, уход Салли оказал на него непоправимое воздействие, а возможно, он был тайно влюблен в светскую львицу со странным именем. Альва прекрасно осознавала, что ее роль в жизни Оливера Белмонта обсуждается в обществе. Вот бы эти сплетницы наконец оказались правы!

Их отношения тем не менее продолжали быть исключительно платоническими. От того, что когда-то заставляло Оливера проявлять свои чувства к ней, не осталось и следа.

Он приблизился к Альве со словами:

– Миссис Эвелин сообщила мне, что вы сбежали с цирком Барнума.

– Так и есть, – сказала Альва, обернувшись. – Выступала на трапеции. Но в честь праздников мистер Барнум отпустил нас на выходные, и я решила побыть здесь.

– Весьма разумно. Непростой выдался год.

– Да, непростой.

– Год назад в это же время вы считали меня врагом.

– И продолжила бы считать, если бы вы не приехали повидать меня в канун Рождества.

– Как вы чувствуете себя теперь, завоевав общество по обе стороны Атлантики?

– Хорошо. Моя жизнь наконец вернулась в привычную колею. Хотя для этого мне пришлось потерять все, что у меня было. Признаюсь, в этом году я чувствую себя покинутой – дочь уехала в Англию, мальчики отправились с Вандербильтами в новое поместье Джорджа – Билтмор.

– Значит, дом уже достроили?

– Уильям сказал, гостей принимать уже можно. Работу заканчивают сыновья Ричарда. Я слышала, там есть боулинг и бассейн под крышей. Неудивительно, что у Ричарда из-за этого заказа случались приступы.

– Не то что мои конюшни в Белкурте.

– Уверена, Белкурт проблемой для Ричарда вовсе не был.

Они стояли рядом и щурились, глядя на барашки волн. Альва поинтересовалась:

– И все же, какими судьбами вы в наших краях? Я думала, вы уже закрыли свой особняк на зиму.

– Как я вам и говорил – не хочу, чтобы вам было одиноко. В Нью-Йорке вас не оказалось, и я забеспокоился.

Она рассмеялась.

– Правду говорят, что вы сумасшедший.

– Вы и представить себе не можете, насколько. Но, с другой стороны, не я ведь решил оставаться снаружи прекрасного теплого дома в такой холод.

– Будь у меня хоть немного совести, я бы пригласила вас зайти внутрь!

– Надеюсь, у вас ее нет – тогда вам будет легче простить мне вот это. – Оливер положил руку ей на затылок и поцеловал.

Если бы у него за спиной развернулись крылья и подняли его в воздух, Альва удивилась бы не меньше.

Из нежного поцелуй превратился в решительный. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, пар окружал их точно облако.

– Ну вот, я нарушил свое обещание, – произнес Оливер. – И мне ни капельки не жалко.

Альва не могла вымолвить ни слова.

– Более того, – продолжил он, – я намерен это повторить.

И поспешил подтвердить свои слова. Когда он выпустил Альву из своих объятий, она удивленно выговорила:

– Но я думала, что вы не… то есть, что вам удалось перебороть…

– О нет, мне ничего не удалось. Посмею предположить, что мои чувства взаимны? Если я ошибся, то спешу принести свои самые искренние извинения и прямо сейчас отправлюсь на станцию…

– Нет! Нет, вы не ошиблись. Ваши чувства взаимны. И были взаимны всегда.

– Я так и знал! Несмотря ни на что. Хотя вы никак этого не показывали…

– Разве я могла?

– Нет, конечно, нет. Но я всегда это ощущал. Близость. Своего рода притяжение. Гравитация, не меньше той, что связывает Луну и Землю, Землю и Солнце.

Альва рассмеялась. Оливер был так доволен собой.

Она не могла поверить, что это происходит наяву. Даже если бы она и попыталась представить подобную сцену в своем воображении, то ни за что не смогла бы сделать ее такой радостной.

Так вот что такое любовь!

– Вы не только ученый, но и поэт?

– Я мастер на все руки. Бывалый человек. Человек Альвы, с ее позволения.

– Не знаю, что и думать! Разве что нам лучше зайти внутрь и – я не знаю – все обсудить.

Они прошли в Готический зал и уселись возле камина. Этот зал Оливеру нравился больше всего, как и Альве. Обстановка здесь была более аскетической, чем в других комнатах, более камерной. Место для спокойных раздумий. Хотя сейчас в мыслях Альвы происходило совершенно противоположное. Ее поцеловал Оливер Белмонт! Все теперь будет по-другому. Что же дальше? Каковы его намерения? Внутри Альвы бушевали такие эмоции, словно она была пятнадцатилетней девушкой, никогда не знавшей мужчины. Неужели на отчаянное и безрассудное стремление к любви возраст никак не влияет?

– Значит, вас не возмутил мой поступок? – осведомился Оливер.

– Возмутил? Меня? Вам пришлось бы для этого сильно постараться.

Единственная служанка, которую Альва оставила на зиму, принесла поднос с кофе и печеньем и незаметно исчезла при словах Оливера:

– Когда вы разошлись с Вандербильтом, я впервые подумал, что у меня, возможно, появился шанс. Признаюсь, мне было сложно не торопить события и дождаться подходящего момента. Мне не терпелось скорее перейти к действиям.

– Я невероятно рада, что вы на них все-таки решились.

– О, я полон решимости.

Он налил кофе и подал чашку Альве. Ей нравились его руки – длинные пальцы, аккуратные ногти, мозоли от поводьев на подушечках. Ей показалось, или его руки дрожали, когда он протянул чашку? Она сосредоточилась на собственных руках, позволяя теплу чашки их согреть и пытаясь думать только об этом, а не о сердце, которое колотилось. Не о губах Оливера, которые прижались к ее губам. Не о жаре его дыхания. Однако она не могла об этом не думать. Поэтому думала обо всем этом, а еще – о теплом и волнующем ощущении внутри, ощущении, на которое прежде она обращала внимание редко и не без стыда.